Кофейная трилогия

Так как эти "три товарища" читаются мною исключительно вместе (хоть и написаны в разные дни, с интервалом в примерно неделю), публикую их вместе. Ибо потому что, трамвай, двадцать восемь и лисья логика.

I.

Посмотри, это мы.
молодые и злые,
только точки в потоке других мирных жителей.
мы живые, слепые, душевнобосые
и кусаем в ответ на сигнал раздражителей.
Что ты ищешь, мой мальчик?
послания города,
иль мечты проявленье в обличии
чьем-нибудь?
Оглянись: здесь у всех
есть солидные бороды,
есть два высших,
свой бизнес и минимум съемная.
Вот стада голубей
На расплавленных улицах.
Ищешь душу, а город – стекло и бетон.
Может, просто забыть, замереть и зажмуриться,
на обед расчленяя колбасу и батон?
может, просто бежать, пока силы останутся?
мимо новых кварталов и мордор-твердынь,
на рассвет, накаляя сердечные градусы,
сквозь миры пустырей, частокол и полынь…

и споткнуться о ржавые рельсы.
Может, это начало пути?...
но не твоего, а трамвайного.
ну давай же, вспомни про Берлиоза,
который не композитор.

Посмотри, это мы.
Молодые и злые, душевнобосые…
Ужасающе старые, словно сотня миров.
Идешь на зов.
ты ищешь кров,
жаждешь плов, слов
и – банально – любовь.
Если упал – поднимаясь, не сквернословь.
Вытри с разбитых ладоней, коленей (и прочих тюленей)
кровь…
на тебя смотрят тысячи прожекторов.
профессоров,
фар расколотых тракторов,
все почетные светлые небожители,
постмодернисты, атеисты и прочие
не_божители  –
зрители.
все
просто
зрители.
Только мы – молодые,
и это чертовски пленительно.
Если встал – не смотри на упавших презрительно -
ждавших, бежавших, дышавших,
но в итоге упавших –
они идейнее многих из тех, кто поднялся,
что неудивительно, ибо цель
не всегда оправдает средства.
Мужество. Лучше. Бегства.
но, собственно, кто
мы?

II.

Мы - кофейное поколение.
Ожидаем явление гения,
загораемся до забвения,
преступив философские прения.
Мы - отчаянье и беспамятство,
предпочтем здравой логике таинство,
а до истин не добираемся.

Мы кричим, что каким-то "им" нас не сломать,
нас пытаются слишком рано засунуть в кровать
распорядок и мать,
а мы - предпочитаем не спать,
Мы кофейное поколение!
Мы не желаем знать:
ничего не желаем знать,
никого не желаем знать! 
Мы желаем идти воевать, 
прямо здесь и сейчас.
За такое красивое слово - за нас.
За идею, свободу и ясность глаз,
и мы не желаем знать. 
Мы хотим кино до утра и хотим танцевать,
на остальное - плевать.
Мы считаем, что мир надо весь раскроить, вспотрошить и заново сшить - 
надо действовать, надо хоть что-то успеть изменить!
нам никто не смеет чинить
препятствий!
Ведь мы только вернулись из наших вселенских странствий 
- прекрасные, мудрые,
мы сенсеи и будды, пророки и светлые гуру мы,
но все растворяется, и просветленье сменяется утрами.
И мы пытаемся хоть кого-то в этом винить.
Ведь должно же быть объяснение?
Мы - кофейное поколение.

Нас бесят те, кто не может понять наши истины,
и расстояния разлук, в которых зависли мы.
По сути, это опять дураки и дороги,
Мы даже не новы в этом.
Или даже в этом не новы...
Ночь срывает свои покровы, и чудеса опять исчезают с рассветом.
Мы верим, что станем сильней этим летом...
Или хотя бы следующим летом.

Действовать, чувствовать, создавать!
Только не спать, мы не успели, нам рано спать!
Жизнь мимо, и этого мы не желаем знать.
Что-нибудь Сделать, в себе раскрывая гения!..
Мы - кофейное поколение.
И только мы сами можем себя сломать.

III.

Вслед за богиней солнца Аматэрасу!
Мимо дождей и деревьев с опадающими листами -
Поступью тех, кто нигде ничего не боялся!
(А если боялся, то в этом виновны сами)
Превозмогая приступ простуды,
Мы возьмем эту осень приступом
И превратим её в лето!
Так штурмует искатель скалы
Выступ за выступом,
В надежде дойти до вершины света!
Так линкор, разбивая о грудь водяные валы,
Желает догнать солнце рассвета,
И верю: догонит.

Нам говорят: обзавелись самомнением -
Мнят, что выход найдут для целого поколения!
Достигают блаженства молитвами и терпением,
А не так, как вы!
...Мы не слушаем.
И мы делаем все, что можем с предельным рвением,
Разогрев наши нервы до белого в снег каления.

Я кричу: натура-дура
И мы сумеем нести свет,
А мне говорят: у тебя температура
И это болезненный бред

Хватай первые встречные колотяще-ударные -
Мы идем бить стекла между мирами,
Потому что нас заждались в Нарнии,
И плевать на тех,
Кто над нами смеялся.
Мы изъездим всю карту открытых солнечных стран:
От А
Ргентины,
До Го
Ндураса
И закончим Ямайкой.

Хватит плакать и тихо сбиваться в стайки
Тех, кто смирился с тем, что они - навсегда и здесь.
Мы собьем с этой глупой реальности спесь
И отныне всегда 
будем в дороге
Туда,
Где не нужны ни поводы, ни предлоги,
Чтобы сделать кого-то счастливым.
Мы идем за богиней солнца Аматэрасу,
И мы, черт возьми, делаем это красиво!

Картины - Саша Харитонова

Когда отдыхают ангелы

Ровно тысячу лет у меня такого не было. Чтобы я приходила домой и читала какую-нибудь книгу сразу и до конца просто потому, что мне интересно.
Нет, не так.
Просто потому, что без этой книги ты больше не можешь жить.
Ни на минуточку нельзя отсрочить то потрясение, которое она тебе готовит. Ибо, что оно будет, ты уже точно знаешь. А раз первые страницы прочёл, процесс начат - то и отступать уже некуда. Все, пути назад нет. Либо сейчас, до конца, либо сознательно упустил что-то важное, а это малодушие. Это слабость. Это не шаг Настоящего Человека.

"Ну вот, - подумала я. - Основным толчком для этой заметки стала книга "Когда отдыхают ангелы". Значит, это статья о книге? По мотивам книги, или как там принято говорить. Может быть, я даже принесу её в школу. Чтобы кто-нибудь тоже увидел и сказал: надо же, мол, какая интересная, должно быть, книга. Я теперь тоже жить без неё не смогу".
...Это было лирическое отступление, вы же поняли.

В детстве нам всегда говорили - "ничего нельзя делать спустя рукава". Потому что любому понятно: если булочник испечет булочки со спущенными рукавами, то запачкаются и булочки, и рукава. И если сапожник будет чинить башмаки со спущенными рукавами - тоже получится чёрте-что.
Только нам никогда не говорили, что жить спустя рукава тоже нельзя. Конечно, официально это частный случай первоначальной поговорки. Но чтобы это понять, нужно сделать много логических рассуждений. А для этого не всегда хватает времени и желания - вдруг это ни к чему не приведет? Вот если бы на каждой фразе, приводящей к очередной Необходимой Истине, ставили специальную пометку - тогда другое дело. А так - извините. Времени у нас не так много, чтобы тратить его на мысли, которые ни к чему не приводят!
И все-таки это необходимо - знать, что жить "спустя рукава" категорически нехорошо. Я уж не знаю, как вы к этому придете, только приходите обязательно. Потому что никакой это не частный случай, а самая главная истина.

Вот о ней-то и есть эта книга. О том, что нельзя жить "спустя рукава", и немного о начальной школе. О том, как делается человек - то есть, в духовном смысле, разумеется. Нравственном, если хотите.
Потому что это только кажется, что в детстве все маленькое. Ты маленький, мир вокруг тебя маленький, и проблемы тоже маленькие. Беды как раз таки самые настоящие, и, может быть, они куда сложней и важнее взрослых неприятностей. Потому что еще не знаешь, что с этим делать. Потому что это - впервые, а справиться нужно. Только так можно стать человеком.

"Детские катастрофы" есть у каждого. Почти в одно и то же время и чем-то схожего содержания. Кто-то делает кому-то больно и не знает, что потом с этим делать и как с этим жить. Можно ли этого избежать, и кто поможет это сделать? Бытует мнение, что если вокруг тебя "правильные" люди, то можно этой катастрофы не допустить. Тогда как стать тем самым, "правильным", человеком? Что нужно знать?..

Даже если ты самый лучший и самый мудрый человек на свете, предотвратить детские катастрофы невозможно. А уж тем более, если ты учитель - ведь в работе с детьми "не может быть общего подхода" и никогда нельзя угадать, что нужно сделать.
Поэтому все, что можно суметь - найти правильное завершение. Сделать правильный вывод из уже случившейся катастрофы. И это - важно.
Детские катастрофы случаются вне чьего-либо ведения. Они, выходит, необходимы для формирования человека. Если все будет гладко - никогда не научишься с трудностями бороться. Себя закалять и ковать.
Учителям старшей школы намного проще. Они имеют дело, можно сказать, с человеком уже готовым, "отпочковавшимся" от чьей-либо помощи в понимании мира. И любое взаимодействие, если исключить из внимания иерархию "ученик - учитель", происходит уже на равных: человек - человек.
Я не хочу сказать, что в начальной школе - не люди. Но все-таки дети - в некотором роде заготовка для будущих "человеков". И именно первый учитель должен помочь им в этих "человеков" превратиться.

"Средневековые богословы всерьез обсуждали, сколько ангелов может поместиться на кончике иглы, но так и не пришли к единому решению. Про ангелов до сих пор ничего толком не известно". - Это предисловие нашей книги. Той, о которой идет речь.

Я в детстве не была похожа на средневековых богословов. Я думала о том, сколько микробов умещается в объеме, занимаемом одной крупинкой гречки. Даже обидно - кто-то об ангелах, а я о микробах!

Но катастрофы у меня тоже были.
И поэтому книга Марины Аромштам важна всем.
Тем, кто знает об ангелах, и тем, кто думал о микробах в гречишной крупинке.
И если в наших катастрофах изменить уже ничего нельзя - можно изменить что-то в нашем "сейчасошнем" их восприятии. Порефлексировать. Что-нибудь понять.
Например, что никогда нельзя жить спустя рукава. Правда, эта фраза - сугубо автора данной статьи и вышеуказанная книга за нее никакой ответственности не несет. Если что - все претензии предъявлять псевдоразбирающейся в литературе мне.

Так что идите и читайте. Чтобы уж точно свое мнение составить.

Синий, сюрпризы и шарики

Мой маленький удивительный мир, как же я люблю тебя!..

Это было лирическое отступление, вы, наверное, уже поняли.
Мир - такой огромный, великий, вечный; "концентрация Римских империей, и всех - Священных". Мир как высшая инстанция не только чуда, но и чего-либо вообще.
Но может ли быть такое, что и Великому Миру, как сильному человеку хочется порой, чтобы кто-то защитил и его, хочется, чтобы его иногда осознавали маленьким, хрупким, уютным?...

Однажды поздним октябрьским ночером мы с Ли возвращались домой после вечерних курсов художки. Общий отрезок пути сводился к прогулке по снежному вечеру до станции метро. В этот самый вечер я совершенно неожиданно для себя стала владельцем очень ценного сведения: 11 ноября - день рождения идущего рядом со мной чудесного человека.

- Как?! - воскликнула я. - 11 ноября - это же в один день с Настей!

В голове у автора не укладывалось, как праздник двух хороших людей с одной параллели в школе может быть в один день. Вернее, укладываться-то укладывалось, но автор чрезмерно любил радоваться безобидным совпадениям.

В поздний вечер десятого ноября лиса достала из своих сокровищниц пластику, а закончила возиться с ней незадолго до двенадцати: маленькая белая бусинка упорно не хотела занимать свое место в уже законченном произведении.
Получилось примерно вот что. В "вот что" был заложен некий символический смысл, связанный с будущим получателем, да толика вселенской любви и тепла.

Одиннадцатое ноября грозило стать днем коварных замыслов и сюрпризов.

***

Сонная субстанция, вставшая на сорок минут раньше ради тех самых замыслов и сюрпризов, постепенно превращалась в привычную глазу лису. На выходе из метро я остановила взгляд на часах: время - на двадцать минут раньше, чем "идеальный" вариант моего повседневного прибытия в школу. Это вселяло надежду!
Придя в школу, я принялась надувать припасенные шарики. Казалось, сколько ни надувай - их остается неизменное количество. Хотелось даже попросить чьего-то сидящего рядом "сурьезного" отца: "Дяденька, помогите надуть шарик маленькой девочке!..." Но нет, лисы - птицы гордые, поэтому дяденька так и остался в стороне. Зато дети в комплекте с бабушками и мамочками так и посягали на личное пространство меня и моих шариков, норовя положить на них куртку или занять остатки стула.
...Когда ко мне подошла одноклассница, я видела в ней как минимум божественное явление. И дальше мы надували шарики вместе во имя благой цели, а после связали в "охапки": четыре связки по четыре шара. Теперь я была готова ко всему, и потому ничуть не смутилась, когда со спины меня окликнула Настя. В пафосном повороте захватив шарики, я вручила ей чудесное печенье, которое купила по дороге, и связки, наверняка сказав что-нибудь праздничное. Коварная цель номер один выполнена, жертва обрадована!

Но прежде, чем я нашла свою следующую жертву, прошло уже несколько уроков.
Больше всего я боялась, что Ли не окажется в школе. Ибо если Насте я дала легкое подозрение, намек на то, что не прийти она не имеет права, то Ли... Оставалось надеяться на лучшее.
Я готова была даже подойти к расписанию и вычислить, где сейчас находится нужный класс, но "свои люди" оттуда попались мне раньше.
- Ли в школе?
- Д-дааа, лекция по физике в 309, только не говори, что у нее сегодня день рождения!
- И скажу! - и лиса устремилась на третий этаж.

Пожалуй, самое лучшее в жизни - это моменты, когда ты счастлив потому, что сумел обрадовать кого-то еще. Даже от предвкушения этого ты уже ощущаешь себя счастливым, а после пребываешь действительно в эйфории (как говорится, сделал гадость - сердцу радость!). И потому тем больше была моя радость от удивления Ли, на которую я набросилась со связками шаров, что сюрприз получился уж совсем неожиданным и внезапным. А когда я надела на именинницу свой "шыдевр", я, чщерт возьми, чувствовала себя счастливейшим человеком на планете.

Далее день развивался по одному ему понятным законам.
Проголодавшись от спасения мира и прочих важных дел, мы с Настей решили "распить" коробку печенья, для чего отправились за водой... в библиотеку. Ничего личного, просто ближайший кулер был именно там.
В библиотеке разыгрывалась следующая сценка. Несколько ребятишек из младших классов доказывали нашей  библиотекарю, что книгу (которую им, кажется, дали на дополнительном занятии), родители запрещают им читать.
- Не может быть, - говорила библиотекарь и пыталась разъяснить, что что-то в книге, должно быть, неправильно понято и прочитано.
Не удержавшись, я нырнула в разговор:
- Что это у вас за книга такая, революционная? - весело поинтересовалась я.
- Да вот, учительница начальных классов - пишет о своей работе, очень... нетипично... стоящая книга...
Я сделала умный вид и подняла указательный палец.
- Значит, возьму почитать! Надо обязательно запомнить! Только, наверное, не на этой неделе - олимпиады, никак не успею! До свидания!
И мы с Настей честно отправились есть печенье.
Однако ровно урока мне хватило, чтобы понять: жить без этой книги я больше не могу.
Вдобавок, я не знаю названия, следовательно, точно забуду!
А если забуду - то это совсем нехорошо!
Если я не узнаю сейчас же, что к чему, то прямо на ваших глазах умру на месте от любопытства. Все.
Я влетела в библиотеку с самым оживленным и одновременно невозмутимым видом.
- Знаете что... Давайте я все-таки сейчас возьму эту книгу.
Библиотекарь улыбнулась.
- Тебе "Ангелов"? Сейчас...
В лисьей душонке зашевелились воспоминания и ассоциации. Неужели это то, о чем я подумала?
Да.
Это.
Оно.
Передо мной появилась книга. Она была не просто красивой, она была прекрасной.
Синей.
И, более того...
Я замерла, пытаясь поверить в это волшебное совпадение.
- Вы не поверите... но эту книгу мне уже рекомендовал друг. Только я, конечно, ответила что-то вроде "ага, обязательно, но чуть позже"...
Кажется, библиотекарь тоже была удивлена - то ли совпадением, то ли прекрасным вкусом моих друзей. А я была счастлива.
- Приходи, когда прочитаешь. Интересно будет знать твое мнение.

Когда мы выскользнули из библиотеки, Настя спросила: "А вы с ней... хорошо общаетесь?", подразумевая, конечно, библиотекаря. Вопрос меня несколько озадачил. Странно это - и как-то особенно тепло, когда вот ты, маленькая и рыжая, приходишь в новую школу в девятом классе, так же улыбаешься и приветлив, как и всегда - а потом, не проходит и полгода, а учителя вдруг интересуются искренне твоим мнением и твоими делами. Неожиданно это, и очень уютно, думаешь - что же в тебе есть такое, что тебя выделили из остальных, чем ты хорош? И кажется, что хоть немного улучшил мир своей улыбкой.

Спокойной ночи, любимый Мир. Мне есть что еще сказать, но, как ни горько в наш двадцать первый - я не имею на это времени. Выспаться мне в ближайшую жизни все равно не светит...
Теплой улыбки, любимый Мир.

"Нос" Гоголя, "Превращение" Кафки

Так как свободное время и вдохновение не всегда позволяют мне писать заметки, я буду разбавлять атмосферу своей антоблогистической солянки некоторым подобием статей. Природа "статейных" заметок довольно проста: это сочинения по литературе, очерки в школьную газету и прочая-прочая ерунда.
...Но мне почему-то хватит наглости поставить под сим именно слово "статьи", хотя с равным успехом и даже большей логичностью это следовало бы называть эссе. Впрочем, как видимо из контекста, это меня не смущает. Ибо те же школьные сочинения пишутся мною либо на полной отдаче исследовательских и интуитивных сил, либо не пишутся вообще, и, как следствие, я не могу не питать к ним некоторого уважения.
По традиции, критику и рецензирование приветствую.
Копирование и использование в личных целях без разрешения автора запрещено.

Сегодняшняя публикация - ни что иное, как сравнительный анализ двух произведений: "Носа" Н. В. Гоголя и "Превращения" Франца Кафки, заданный к уроку литературы. Посему без знания повестей содержание заметки может быть несколько неясным.

"Нос" Гоголя, "Превращение" Кафки

Погружаясь в произведения «Нос» Н. В. Гоголя и «Превращение» Ф. Кафки, можно открыть множество интересных явлений; более того, при сопоставлении повестей заметно также не только различие, но и некоторое сходство.

В каждом из произведений герой сталкивается с физической метаморфозой, изменением собственного облика. И если Ковалев просто лишается носа, то Грегор обращается в огромное насекомое. По сравнению с этим потеря гоголевского героя совершенно незначительна!

Однако сравнительная реакция персонажей на события обратно пропорциональна масштабу происшествия. Какой эгоистичной панике предается Ковалев! Он оббегает весь город, не может сидеть на месте, но все его эмоции – поверхностны. Он не успевает даже задуматься об истинном значении потери, ему не любопытно происходящее, не беспокоит биологическая сторона ситуации. Кипение мыслей, накал эмоций его связан лишь с вопросом: «Как примут меня окружающие?» Как показаться в таком виде на глаза дамам и значительным лицам, как жить без того, что должно быть у тебя непременно?! Иными словами, нос интересен Ковалеву как элемент декора; некая деталь интерьера, которой обязаны обладать все себя уважающие люди.

Грегор Замза, напротив, рассудителен и спокоен. Будничный тон его мыслей еще более «оттеняет» ужас и непонятность его положения. Он планирует отправиться на работу, рассуждает о делах семьи – временно не осознавая или не желая понять, что он не в состоянии осуществить задуманное. По сравнению с ним Ковалев, который считает потерю носа концом карьеры и жизни, выглядит просто жалким. Ковалев не признает возможностей, которые по-прежнему открыты ему, он в прямом смысле не видит дальше своего носа, тогда как деятельная, ответственная и стойкая натура Грегора продолжает бороться, пытается изобрести выход из той клетки, куда заключает его жуткое превращение. Это можно назвать самоотверженностью: несмотря на свое положение, Грегор жаждет быть полезным своей семье.

В обоих произведениях присутствует мотив признания человека социумом. И здесь мы опять встречаемся с парадоксом: Ковалев печется только об общественном мнении, ему не приходит в голову, что на пути "личность - признание общества" самой первой и самой главной ступенью является признание личностью самой себя, осознание своих достоинств и недостатков, внутренняя гармония, прошедшая сквозь огонь, воду и медные трубы. И это его личная трагедия: формально отсутствие носа не делает человека инвалидом, но отсутствие воли принять себя несовершенным, "неидеальным" делает его калекой нравственным. Тогда как в Грегоре оказывается достаточно - (я не побоюсь этого слова) достаточно мужества, чтобы принять свой новый образ. Катастрофа происходит на следующей ступени: семья. Корабль надежды разбивается о скалы, если самые близкие люди отрекаются от тебя, не дают шанса, не верят, не признают. «Превращение» - мощная метафора того, как внутренний мир человека может не совпадать с его внешностью, оболочкой, притом последняя не зависит ни от желания человека быть полезным, ни от его чувств к другим людям, ни от эмоций – это данность, которую остается лишь принять или каждый миг ненавидеть себя за свою скорлупу.

Тема человека и социума подводит нас к мотиву испытания. В произведении "Нос" эксперимент ставится над главным героем. Это даже не эксперимент, а скорее злая шутка, которую разыгрывает рассказчик. Он нарочно ставит героя в глупое положение, наказывая его за чванство, себялюбие и недалекость, а в конце исчезает, делая невинный вид и передавая ответственность «автору». И его герой не проходит испытание: он не сумел преодолеть свои предрассудки, и в итоге, когда нос возвращается на свое место, Ковалев не делает никаких выводов, не обретает ни капельку мудрости, ни щепотку внутренней гармонии. Иными словами, в прямом и переносном смысле остается «с носом», у разбитого корыта.

В произведении «Превращение» тоже есть испытание, однако опыт ставиться не на самом герое, как это кажется на первый взгляд, а на его близких. Грегор становится наглядным пособием для урока, принесен в жертву экзамену – и этот экзамен его семья не проходит. Смерть героя наступает именно тогда, когда родители и сестра дают окончательный ответ на вытянутый экзаменационный билет. Финальная жертвенность Грегора добровольна, он смиряется, он открывает себя небытию ради счастья родных. Но кто экзаменатор? Читателю не удастся найти в рассказе этого вершителя судеб; здесь нет намека на автора, демиурга и божественный замысел – более того, рассказчиком является сам герой. Вспоминаются теории о том, что все события, происходящие в жизни, так или иначе «призваны» и «притянуты» нашими мыслями и поступками. Но если так – что делал неправильно Грегор, работающий на благо семьи, искренне заботящийся о близких и желающий им только счастья? Может, дело вновь в «обратной стороне» благих намерений, и альтруизм способен обернуться чудовищем? Или чудовище – не альтруизм, а факт того, что, сколько ни жертвуй собой, это не изменит природы других людей, не искоренит естественного человеческого эгоизма...

Так подошли мы к одному из самых важных вопросов в мировой литературе - вопросу о человеке и человечности.
Какая трагедия, какая злая ирония проскальзывает в сопоставлении рассказов!
Так кто из героев – больше человек? Кто по-настоящему не потерял человеческий облик – Ковалев, сохранивший свой внешний вид, оставшийся «в глянце» и с новоприставленным, «с иголочки» носом, или Грегор, обращенный в ужасное насекомое, утративший всякий намек на человеческую оболочку?

Я, пожалуй, оставлю финал открытым.

иллюстрация к рассказу "Превращение" © CulpeoFox

Глупые мысли крабьего демиурга

цитаты дня.

вся физика в одном предложении. 

одноклассница:
- а можн мы со второго урока все вместе уйдем?
- как - все? почему это?
- ну а чо мы тут делаем-то?

Запомнить этот день, дети, сегодня вы нарисовали вашу первую синусоиду! (С) учительница математики

(Кстати, вот моя первая синусоида)

Выступила на концерте с ансамблем. Разочаровала в жизни хорошую семиклассницу с ансамбля. Она тоже отличница и живет без свободного времени. Я сказала: "знаешь, люди делятся на два типа. Одни говорят, мол, привыкнешь, дальше все будет хорошо, а другие - мол, мне бы твои проблемы, дальше будет только хуже. Так вот, по своему опыту утешить я тебя явно не могу".

За ансамбль нам дали батончики "Пикник" с грецким орехом.

Встретила двух "младших" гуманитариев-Насть. Они меня накормили. Показала им "свою первую синусоиду", кстати, я назвала её Соня. Накормила Насть двумя третями "Пикника". Гуманитарии поели, пошутили про гуманитариев и разошлись довольные. Ибо гуманитарии должны любить друг друга!

Пришла на немецкий. Накормила оставшимся "Пикником" голодающее население. Но не всем "Пикником"! Мне тоже достался кусочек, мааааахонький такой. Сх

- Последнее друзьям отдаешь, да, лиса?
- Так и первое было отдано друзьям! :D

А потом мы с Ли пошли в художку. Она там есть, а я на разведку, но, надеюсь, что скоро буду.

Считала "лайки", которые набрала на улице моя лисошапка.
- милая бабушка-вахтерша в школе.
- парень в метро попросил в ней сфотаться. сфотался.
- мальчик лет восьми с сестрой: "Ух тыыы! Крутааааая шапка!"
- другой мальчик, с мамой: "НИФИГА СЕБЕ КАКАЯ ШАПКА!". Эмоционально.
- продавщице в отделе молока она тоже очень понравилась.

А в домашнем по немецкому было задание - выполнять грамматические упражнения на тексте про крабика.
Слушайте сказку про маленького крабика из учебника немецкого.
Один молодой краб, живущий в реке, думал: "почему все крабы всегда ходят боком, и родители говорят нам, что нужно ходить боком? Пусть отвалится мой крабий хвостик, если я не научусь ходить прямо!"
Он долго тренировался, и, наконец, у него получилось. Все увидели это, и он сказал, что мы можем добиться чего угодно, если действительно захотим! 

И тут я поняла, что СКАЗКА ГРУСТНАЯЯЯЯЯ.
Его мать, плача, сказала, что раз он двигается прямо, а не боком, теперь ему нет места среди них. :ССС И он, печальный, покинул родительский дом.

А теперь внимание! Нужно было самому закончить сказку! Я постаралась быть для крабика хорошим демиургом.
...Он брел один, пока не встретил крабика-девочку, которая воплотила в жизнь те же идеи. И они стали путешествовать вместе. А в один прекрасный день они встретили своих родителей, которые сказали: "Мы долго думали, и решили, что это не важно, как вы хотите перемещаться. Мы вас любим и хотим быть вместе с вами".

С вами была Добрый Крабий Демиург Миланки и её глупые мысли. Не переключайтесь!

К ломоносовской олимпиаде

Не знаю, куда это деть, так что пусть полежит здесь. 

Из материалов к олимпиаде Ломоносова, которую я писала.

Задание - написать стихотворение о каком-нибудь стихотворном размере в этом размере.

Анапест над миром расправил крыла - 

Земля океанами в путь поплыла.

Как космос, великий! Как космос, бездонный,

Несется анапест над миром огромным.

Вот в небе раскинулись Первослова:

"Земля, просыпайся, теперь ты жива!"

И остров - не остров, но весь материк

Среди океана от Слова возник.

И птицы летали между мирами,

Анапест прославив, звеня голосами!

И травы умылись росой на планете,

А солнце сиятельно на небе светит.

А люди однажды песнь сложат о том,

Как был Первословом мир сотворен.

Анапест над миром расправил крыла, 

Чтоб песнь в сем размере на свете была!

Фримаркет и семья лисей

Хоу. И вроде хочется рассказать что-нибудь интересное, а мысль как-то... не излагается.
В порядке бреда:

Сегодня я в n-ный раз в своей жизни (1<n<3) вела мастер-класс по мультипликации. Вернее, вела мастер-класс по мультипликации в военно-полевых условиях, что принципиально отличается от обычного, человеческого мастер-класса. Мероприятие, в котором я принимала участие, звалось фримаркет: каждый мог принести на обмен ненужные ему вещи и приобрести что-нибудь, нужное ему, но не нужное кому-то другому. Синенький помогал мне с мастер-классом, Кир играл на гитаре. А я вела мастер-класс. Если не придираться к мелочам.
Мелочи заключаются в том, что в шумном и интересном помещении людям ну... не до мультипликации. Это все-таки не "искусство масс". И наши с Синеньким знания, полученные из уст великих мастеров на анимационном фестивале - знания о началах режиссуры, создания персонажа, техниках и прочих интересных вещах - оставались невостребованными. Все наше действо сводилось к включению авторских и "детско-студийных" мультов и изготовлению с ребятишками движущихся фигурок, какие используются в технике перекладки. До съемки самой анимации дело, конечно, не доползало: ни тебе камеры, ни программы.
Самым забавным мне кажется то, что я - лиса, проведшая уже несколько мастер-классов по мультипликации - сама не так уж много сделала на этом поприще. Давайте честно: всего один мультфильм в 13 лет. И презентацию на немецком о мультах в России и Германии. Все. Я обладаю некими знаниями из совершенно различных сфер, однако кое-где у меня остаются значительные пробелы. А ведь некоторые взрослые, приводившие детей на мастер-класс, спрашивали, где я работаю и когда веду занятия! Я, маленькое бесполезное существо! Веду занятия, я! Я ведь даже еще не стажер! Хотя попробую в этом году им стать.

Лирическое отступление. 
Вот за что я люблю Кира (в чисто эстетическом смысле) - в нашем музыкальном вкусе есть большая общая плоскость. И потому, когда он играет на гитаре, почти все звучащие песни знаю и я. А уж как лиса любит петь!... Не умеет, а любит! А петь с кем-нибудь она любит еще больше. А еще лиса обожает гитары. Поэтому присутствие Кира на сегодняшнем мероприятии лису очень порадовало.
Синенького я тоже в человеческом смысле люблю. Но он зануда (прочитаешь это - не обижайся). Зато у него широкий кругозор и в большинстве своем хороший вкус, и еще он прекрасный друг, вот.
Но это так, ни о чем.

Сегодня 5 октября, а это значит, что я пишу заметки уже три года. Подумать только! Никак не могу в это поверить, время в моем представлении спрессовано, важные мысли и события - до сих пор близко.
С августа у меня появилась странная идея: запустить английскую версию Антоблогии. Ибо улучшить английский мне хочется давно, а это - и практика, и удачный стимул.
По внезапному стечению обстоятельств, AnthoBlogy расположилась на tumblr. Вот она, собственно говоря.
Внезапное стечение обстоятельств выражалось в нахождении мной двух великолепных картинок.
Они повергли меня в восторг и вселенское счастье! Ибо именно так я представляла себе Лисьё в будущем, например. Я выкладываю их сюда: наивно верю, что здесь, в заметках, точно не потеряется. Я нашла автора на ДевиантАрт, а потом попала в её блог. А потом... как говорится, все как в тумане, а я уже создала аккаунт, подписалась на художницу, а себе запилила дизайн в горошек.

...Сегодня я обнаружила, что помню наизусть свою "поколенческую" трилогию стихов. Это неожиданно. И приятно. Но тоже не является вселенски мудрой мыслью.
А еще я не понимаю химию.
И вообще. "И вообще" - лучший аргумент, если больше ничего не приходит в голову.

Вот такие пироги происходят в лисьей жизни. Творите и улыбайтесь, и все будет Хорошо!

Simone Joslyn Kesterton