И станет лучше

И станет лучше. И голова перестанет болеть, и Мир возникнет из небытия после дождя новыми красками, и тьма, пришедшая со Средиземного моря, покинет вначале ненавидимый, а после горячо любимый прокуратором Иудеи город. Звезда всепрощения взойдёт над Соловецким монастырем, жители Герники никогда не увидят того, что так страшно потрясло Пикассо. 

Большие трудности и маленькие причины для слез завтра станут уже историей, значит, в каждый момент сегодня я становлюсь чуть сильнее.

"Все лучшие минуты его жизни вдруг в одно и то же время вспомнились ему. И Аустерлиц с высоким небом, и мертвое укоризненное лицо жены, и Пьер на пароме, и девочка, взволнованная красотою ночи, и эта ночь, и луна - и все это вдруг вспомнилось ему".
Я - как Андрей Болконский, для которого "лучшие минуты жизни" это мгновения осознания своих ошибок и нового чувствования, прозрения, пусть даже ценой собственной боли.

Сияла ночь. Луной был полон сад.
Я - одновременное наслоение всего, что когда-то было во мне и в мире.

За окном простучал азбукой Морзе град, размыв изображение шумом на фотокадре. Разве что-то имеет значение кроме пустого высокого неба Аустерлица?

Я - как Александр Блок, и порой тоже посвящаю стихи Прекрасной даме.
Сколько ещё умных книг предстоит прочесть, сколько миль прошагать, чтобы постигнуть очередную суть бытия?

У меня все будет прекрасно, чудесно-солнечно и тепло. Я научусь быть восприимчивой к лучшему в Мире вне зависимости от моего состояния... А пока что даже смешно, насколько то, что я вижу, всегда соответствет тому, что я сейчас отражаю. Или наоборот, каждое мгновение Мир является идеальным отражением того, что творится во мне.

Дни потянулись ужасно долгие, и тем приятнее возвращаться домой. Это тренировка, Лиса. Упражнение на закалку тела, упражнение на закалку духа.

Я непременно справлюсь.
А небо всегда меняется, и оно всегда совершенное небо.