Кто-то все ищет себя и не может найти, а у меня другая беда: мне никак от себя не избавиться. "Внутренняя лиса" обладает таким сильным магнитом, что от нее не сбежать. Шаг влево, шаг вправо - попытка к бегству. Внутренняя лиса пресекает твои старания освободиться, и ты, как мяч-попрыгунчик на резинке, возвращаешься в исходное положение.
Искать себя - это... пытаться обрести форму, найти свой цвет. "Найди свою шкуру, Македонский, найди свою маску, говори о чём-нибудь, делай что-нибудь, тебя должны чувствовать, понимаешь? Или ты исчезнешь". Я нашла свою шкуру в 12, когда на смену увлечения хорьками пришла любовь к лисам.
Мои форма и цвет нашли меня. Моя шкура покрылась ярким осенним мехом.
С той поры "внутренняя лиса" не отпускала меня. Напротив, она взяла меня в оборот и начала командовать моей жизнью, как демонический воротничок в рассказе Тэффи. "Подойди к зеркалу, - диктует внутренняя лиса. - Тебе необходимо покраситься в рыжий, ты не находишь?" И вот с седьмого класса я - тот самый "рыжий".
Я пробовала менять цвет волос, но это так не работает. Из любого цвета, как подснежник из-под талого снега, вылезает предательский терракот. Крашеный рыжий - то, что сложнее всего выводить с волос. Натуральный рыжий - то, что не вытравить из души. Ведь дело не только в технических сложностях! Когда мои волосы долго пребывают "вне рыжего", мне становится плохо. Я не узнаю свое отражение. Я не знаю, кто эта девочка - особенно если она покрашена в неброский, близкий к натуральному колер. Только вновь соединяясь с огнем, я подхожу к зеркалу и довольно киваю: вот такую себя я узнаю.
В девятом классе я перешла в новую школу и стала много времени проводить с собой. Я одна ездила на метро домой и в школу - полчаса туда, полчаса обратно, иногда по нескольку раз в день. Одна дожидалась ансамбля в школьном читальном зале, одна обедала и покупала кофе. Я привыкла к себе. Я научилась с собой обращаться. Мне не было скучно и одиноко.
В десятом классе я изобрела понятие целости, а в одиннадцатом практически с ним не расставалась.
Но у всего есть свои подводные камни.
И если многие мои знакомые говорят, что еще не знают, как выглядит и ощущается их шкура, то я никак не могу избавиться от своей.
В детстве, когда я не знала, в какого персонажа мне поиграть - то есть, когда во всех я уже наигралась - я ходила по дому и повторяла: "кем мне быть? ну кем мне быть?!".
Весь прошлый и позапрошлый года я повторяла то же, только теперь в контексте профессии - но знала, что лисой остаюсь при любом раскладе.
Переход в первую гимназию в девятом классе подарил мне и еще одну внутреннюю дилемму. Каким должен быть "настоящий человек"?
Быть "настоящим человеком" мне хотелось всегда. Я искала примеры в литературе и в жизни, и все они умудрялись как-то не противоречить друг другу. До девятого класса.
В девятом классе я встретила двух замечательных женщин.
Первой была Лилия Максутовна, преподаватель ансамбля. Она вообще была первым человеком от первой гимназии, встреченным мной - занятия скрипки начались еще в августе, раньше учебного года. Лилия Максутовна была настоящей душой ансамбля. Когда я видела её на выступлении до перехода в школу, мне казалось, что она очень строгая: такое серьёзное было у нее лицо. Кто знал, что она станет одним из (двух) самых близких людей для меня в этой школе! Лилия Максутовна всегда была собранной и энергичной, на выступлениях она вдохновляла нас и дарила желание становиться лучше и лучше. Невероятно талантливый педагог, она никогда не кричала, всегда оставаясь сдержанной и спокойной, но это не означало, что она нам потакала. Она могла, не сказав ни единого резкого слова, указать на твои ошибки, и даже серьёзные "косяки" пережить без войны.
...Я знала её всего только год. В феврале моего десятого класса она умерла.
Вторым важным человеком первой гимназии для меня стала она - Моя Прекрасная Женщина, учительница истории. Наше знакомство состоялось довольно забавно. Переходя в новую школу, я думала, что вести историю у нас будет очаровательная Василиса Сергеевна, которую я пару раз видела, когда писала олимпиады в Первой, которой я сдавала вступительный экзамен и которую я уже успела полюбить. Поэтому, когда я впервые увидела её, я была обескуражена. С первого же урока она продемонстрировала свой взрывной темперамент и диктаторские замашки. "И вот что меня теперь ожидает?!", - страдальчески подумала я. А потом все изменилось. Я вспомнила, что общение с моей бывшей любимой учительницей в прошлой школе началось с конфронтации: первые полгода мы "воевали". А через полгода мы полюбили друг друга окончательно и бесповоротно! Сейчас картинка получалась до жути похожей, и потому я решила: а, собственно, зачем терять время? Человек она, кажется, интересный, так лучше сэкономим силы и начнем "дружбу" сейчас!
Рассказывая эту историю, я обычно говорю так: "Ммм, мания величия, диктаторские замашки, опасный характер - наверное, мы поладим!", - подумала я. Так все и получилось. Так все и получилось... Она была полной противоположностью преподавательнице ансамбля. Прямая, эффектная, резкая, не скупящаяся в выражениях, чтобы выразить недовольство кислыми минами нашего класса - и все равно шикарная и заставляющая быть лучше. Только другими методами. Благодаря ей я начала читать Ремарка и увлекаться историей, приняла участие в постановке по двадцатому веку (надо сказать, что и сама постановка была целиком и полностью её идеей).
Сегодняшний вечер богат на долгие флэшбеки и лирические отступления. Рассказ о двух важных людях моей жизни был здесь неслучайно: помните, я говорила о "настоящем человеке"?
В девятом классе вопрос о том, каким этот "настоящий человек" должен быть, чрезвычайно для меня обострился. Вдобавок, у меня были наглядные иллюстрации! Налицо были противоположные полюса. Первый - люди нравственные, занимающиеся постоянным укрощением духа и мимолетных желаний, человечные, не позволяющие себе резкости, нетактичности, грубости: как Лилия Максутовна, как Чехов и Лихачёв. Вторые же - свободные, резкие, "вольные". Поддаются порыву и чувствуют в этом удовольствие, ведут себя иногда вызывающе, говорят свои мысли прямо, даже если это может задеть, делают то, что хочется, а не терзаются мыслями о нравственности и раскаянии. Это Моя Прекрасная Женщина, Раневская, какой-нибудь Сальвадор Дали и проч. проч.
Вопрос стоял ребром. Я мучилась и пыталась понять: какой же быть правильно? Как "настоящий человек" должен себя вести?...
А потом пришла "внутренняя лиса" и все разрешила.
Наверное, дело во внутренней склонности, изначальной близости к какому-то типу. При всем желании я не смогу стать всегда сдержанной и безгранично тактичной - как сказочная Русалка из "Дома, в котором" не сможет стать резкой и нервной Рыжей.
Моя "внутренняя лиса" знает, из какого она лагеря, и все попытки перестроить её оказываются катастрофой. Её невозможно перекроить.
Я говорю не о том, что не работаю над собой и что этого делать не нужно. Нет, я совсем не о том. Работать над собой я стараюсь всегда (мой собственный выбор в вопросе о "настоящем человеке" свелся к тому, что я ближе к "резкому" типу, но всегда должна помнить о контексте ситуации и стараться не переступить черту и никого не задеть). Но работать над собой - значит шлифовать уже известный алмаз, а не пытаться достать другой. В особо сложные для моего бытия моменты, когда нужно многое переосмыслить, я "меняю шкуру": деревья меняют листья, змеи меняют кожу... Аслан сдирал с Юстаса драконью кожу, и это было чертовски больно... Я меняю шкуру, кусочки меня перестают звенеть и я снова просыпаюсь однажды целой, но моя новая шкура - по-прежнему лисья. От лисы никуда не сбежать.
...Сегодня я повествую очень запутанно.
Я просто хотела сказать, что "найти себя" - это еще полбеды. Надо еще научиться с этим собой жить. Но даже если тебе кажется, что ты научился - это опять-таки полбеды. Потому что иногда тебя становится слишком много. Ты хочешь сбежать от себя, но не можешь, ты - как рыба Пумбрия в "Зоках и Баде": нет уж, попалась так попалась! Теперь навеки. От себя не взять билет в отпуск, не попросить "внутреннюю лису" тихонько почитать в уголке. Она есть всегда. Иногда меня накрывает её несовершенство, мне чертовски хочется спрятаться, научиться чему-то иному, быть кем-то другим!!! Но "в моменты ли силы, в моменты усталости" мой рыжий цвет топорщится отовсюду. Он прорастает цветами или шипами, обвивает мое тело лозой винограда или укрощает терновым венцом.
Кто-то все ищет себя и не может найти, а у меня другая беда: мне никак от себя не избавиться.
И это, наверное, к лучшему. Потому что настроений и ипостасей может быть много, а сущность - всего одна. И меня моя сущность уже нашла.
В моменты силы я благодарна ей за то, что она со мной. Она - мое спасение и высшее счастье.
В моменты усталости я прошу Мир лишь о том, чтобы суметь себя вынести. И он мне отвечает.
"Внутренняя лиса" любит меня. И она никогда не оставит меня одну.
Искать себя - это... пытаться обрести форму, найти свой цвет. "Найди свою шкуру, Македонский, найди свою маску, говори о чём-нибудь, делай что-нибудь, тебя должны чувствовать, понимаешь? Или ты исчезнешь". Я нашла свою шкуру в 12, когда на смену увлечения хорьками пришла любовь к лисам.
Мои форма и цвет нашли меня. Моя шкура покрылась ярким осенним мехом.
С той поры "внутренняя лиса" не отпускала меня. Напротив, она взяла меня в оборот и начала командовать моей жизнью, как демонический воротничок в рассказе Тэффи. "Подойди к зеркалу, - диктует внутренняя лиса. - Тебе необходимо покраситься в рыжий, ты не находишь?" И вот с седьмого класса я - тот самый "рыжий".
Я пробовала менять цвет волос, но это так не работает. Из любого цвета, как подснежник из-под талого снега, вылезает предательский терракот. Крашеный рыжий - то, что сложнее всего выводить с волос. Натуральный рыжий - то, что не вытравить из души. Ведь дело не только в технических сложностях! Когда мои волосы долго пребывают "вне рыжего", мне становится плохо. Я не узнаю свое отражение. Я не знаю, кто эта девочка - особенно если она покрашена в неброский, близкий к натуральному колер. Только вновь соединяясь с огнем, я подхожу к зеркалу и довольно киваю: вот такую себя я узнаю.
В девятом классе я перешла в новую школу и стала много времени проводить с собой. Я одна ездила на метро домой и в школу - полчаса туда, полчаса обратно, иногда по нескольку раз в день. Одна дожидалась ансамбля в школьном читальном зале, одна обедала и покупала кофе. Я привыкла к себе. Я научилась с собой обращаться. Мне не было скучно и одиноко.
В десятом классе я изобрела понятие целости, а в одиннадцатом практически с ним не расставалась.
Но у всего есть свои подводные камни.
И если многие мои знакомые говорят, что еще не знают, как выглядит и ощущается их шкура, то я никак не могу избавиться от своей.
В детстве, когда я не знала, в какого персонажа мне поиграть - то есть, когда во всех я уже наигралась - я ходила по дому и повторяла: "кем мне быть? ну кем мне быть?!".
Весь прошлый и позапрошлый года я повторяла то же, только теперь в контексте профессии - но знала, что лисой остаюсь при любом раскладе.
Переход в первую гимназию в девятом классе подарил мне и еще одну внутреннюю дилемму. Каким должен быть "настоящий человек"?
Быть "настоящим человеком" мне хотелось всегда. Я искала примеры в литературе и в жизни, и все они умудрялись как-то не противоречить друг другу. До девятого класса.
В девятом классе я встретила двух замечательных женщин.
Первой была Лилия Максутовна, преподаватель ансамбля. Она вообще была первым человеком от первой гимназии, встреченным мной - занятия скрипки начались еще в августе, раньше учебного года. Лилия Максутовна была настоящей душой ансамбля. Когда я видела её на выступлении до перехода в школу, мне казалось, что она очень строгая: такое серьёзное было у нее лицо. Кто знал, что она станет одним из (двух) самых близких людей для меня в этой школе! Лилия Максутовна всегда была собранной и энергичной, на выступлениях она вдохновляла нас и дарила желание становиться лучше и лучше. Невероятно талантливый педагог, она никогда не кричала, всегда оставаясь сдержанной и спокойной, но это не означало, что она нам потакала. Она могла, не сказав ни единого резкого слова, указать на твои ошибки, и даже серьёзные "косяки" пережить без войны.
...Я знала её всего только год. В феврале моего десятого класса она умерла.
Вторым важным человеком первой гимназии для меня стала она - Моя Прекрасная Женщина, учительница истории. Наше знакомство состоялось довольно забавно. Переходя в новую школу, я думала, что вести историю у нас будет очаровательная Василиса Сергеевна, которую я пару раз видела, когда писала олимпиады в Первой, которой я сдавала вступительный экзамен и которую я уже успела полюбить. Поэтому, когда я впервые увидела её, я была обескуражена. С первого же урока она продемонстрировала свой взрывной темперамент и диктаторские замашки. "И вот что меня теперь ожидает?!", - страдальчески подумала я. А потом все изменилось. Я вспомнила, что общение с моей бывшей любимой учительницей в прошлой школе началось с конфронтации: первые полгода мы "воевали". А через полгода мы полюбили друг друга окончательно и бесповоротно! Сейчас картинка получалась до жути похожей, и потому я решила: а, собственно, зачем терять время? Человек она, кажется, интересный, так лучше сэкономим силы и начнем "дружбу" сейчас!
Рассказывая эту историю, я обычно говорю так: "Ммм, мания величия, диктаторские замашки, опасный характер - наверное, мы поладим!", - подумала я. Так все и получилось. Так все и получилось... Она была полной противоположностью преподавательнице ансамбля. Прямая, эффектная, резкая, не скупящаяся в выражениях, чтобы выразить недовольство кислыми минами нашего класса - и все равно шикарная и заставляющая быть лучше. Только другими методами. Благодаря ей я начала читать Ремарка и увлекаться историей, приняла участие в постановке по двадцатому веку (надо сказать, что и сама постановка была целиком и полностью её идеей).
Сегодняшний вечер богат на долгие флэшбеки и лирические отступления. Рассказ о двух важных людях моей жизни был здесь неслучайно: помните, я говорила о "настоящем человеке"?
В девятом классе вопрос о том, каким этот "настоящий человек" должен быть, чрезвычайно для меня обострился. Вдобавок, у меня были наглядные иллюстрации! Налицо были противоположные полюса. Первый - люди нравственные, занимающиеся постоянным укрощением духа и мимолетных желаний, человечные, не позволяющие себе резкости, нетактичности, грубости: как Лилия Максутовна, как Чехов и Лихачёв. Вторые же - свободные, резкие, "вольные". Поддаются порыву и чувствуют в этом удовольствие, ведут себя иногда вызывающе, говорят свои мысли прямо, даже если это может задеть, делают то, что хочется, а не терзаются мыслями о нравственности и раскаянии. Это Моя Прекрасная Женщина, Раневская, какой-нибудь Сальвадор Дали и проч. проч.
Вопрос стоял ребром. Я мучилась и пыталась понять: какой же быть правильно? Как "настоящий человек" должен себя вести?...
А потом пришла "внутренняя лиса" и все разрешила.
Наверное, дело во внутренней склонности, изначальной близости к какому-то типу. При всем желании я не смогу стать всегда сдержанной и безгранично тактичной - как сказочная Русалка из "Дома, в котором" не сможет стать резкой и нервной Рыжей.
Моя "внутренняя лиса" знает, из какого она лагеря, и все попытки перестроить её оказываются катастрофой. Её невозможно перекроить.
Я говорю не о том, что не работаю над собой и что этого делать не нужно. Нет, я совсем не о том. Работать над собой я стараюсь всегда (мой собственный выбор в вопросе о "настоящем человеке" свелся к тому, что я ближе к "резкому" типу, но всегда должна помнить о контексте ситуации и стараться не переступить черту и никого не задеть). Но работать над собой - значит шлифовать уже известный алмаз, а не пытаться достать другой. В особо сложные для моего бытия моменты, когда нужно многое переосмыслить, я "меняю шкуру": деревья меняют листья, змеи меняют кожу... Аслан сдирал с Юстаса драконью кожу, и это было чертовски больно... Я меняю шкуру, кусочки меня перестают звенеть и я снова просыпаюсь однажды целой, но моя новая шкура - по-прежнему лисья. От лисы никуда не сбежать.
...Сегодня я повествую очень запутанно.
Я просто хотела сказать, что "найти себя" - это еще полбеды. Надо еще научиться с этим собой жить. Но даже если тебе кажется, что ты научился - это опять-таки полбеды. Потому что иногда тебя становится слишком много. Ты хочешь сбежать от себя, но не можешь, ты - как рыба Пумбрия в "Зоках и Баде": нет уж, попалась так попалась! Теперь навеки. От себя не взять билет в отпуск, не попросить "внутреннюю лису" тихонько почитать в уголке. Она есть всегда. Иногда меня накрывает её несовершенство, мне чертовски хочется спрятаться, научиться чему-то иному, быть кем-то другим!!! Но "в моменты ли силы, в моменты усталости" мой рыжий цвет топорщится отовсюду. Он прорастает цветами или шипами, обвивает мое тело лозой винограда или укрощает терновым венцом.
Кто-то все ищет себя и не может найти, а у меня другая беда: мне никак от себя не избавиться.
И это, наверное, к лучшему. Потому что настроений и ипостасей может быть много, а сущность - всего одна. И меня моя сущность уже нашла.
В моменты силы я благодарна ей за то, что она со мной. Она - мое спасение и высшее счастье.
В моменты усталости я прошу Мир лишь о том, чтобы суметь себя вынести. И он мне отвечает.
"Внутренняя лиса" любит меня. И она никогда не оставит меня одну.
Комментариев нет:
Отправить комментарий