На мультстудию или по жизни?

Что такое Миланки? Она, пожалуй, и сама не всегда об этом знает. Иногда - океан усталости и печали, но чаще - сгусток энергии и тепла. Она вышла на улицу, направляясь к некой далекой заданной точке, немного отчаявшаяся разобраться в делах, с саднящей обидой на пару знакомых. Вчера была капель, а сегодня вновь морозит и ужасно скользит. Шаг пружинистый, скорый - не опаздывать, не терять равновесия. Небо серое, посеревший снег, а птицы поют во все силенки - глупые, в такой холодный день! А воздух все равно весной пахнет, поэтому и Миланки глупая, наверное, ведь сердце тоже поет. Всегда поет, стоит только взглянуть на мир. И если ты устал, рассержен или обижен на кого-то, хватает крохотной уединенной прогулки, чтобы энергия и радость вновь захлестнули до краев. Разве можно обижаться на людей, когда мир вокруг так прекрасен, свеж, блестящ и ярок? Разве можно тогда думать хоть о чем-то еще, кроме этой великой красоты? И все неприятности разом кажутся бессмысленными от одной посетившей лицо улыбки. Разве можем мы с чем-то не справится, от чего-то сломаться, если жить так хорошо?
В транспорте, как обычно, много народу. Все - высокие и плотные, не в рядок маленькой и рыжей. И такие хмурые, что хочется к каждому подбежать и сказать: "Улыбнитесь, все хорошо будет!". Конечно, все-таки не нужно... Сейчас смотрят косо и недовольно - если смотрят, а чаще зависли в айсбергах своих мыслей, и до других нет дела. От этого еще сильней хочется улыбаться - направляя в улыбку все счастье жить, всю нетерпеливую энергию, такую, что хочется танцевать и петь. Улыбаться - вдруг лучик все-таки, хоть незаметно - проникнет в настроения и сердца грустных людей. Свободных мест много, но Миланки стоит у окна - здорово стоять, балансировать и пружинить подошвами на шатком автобусном полу. И улыбаться.
Выскочить на своей остановке и легко, почти бегом, направится к цели по центру города. На той стороне перекрестка - кто-то знакомый, далекий и погасший. Невысокую фигурку Миланки трудно различить в толпе, и она старательно прыгает на месте, усиленно машет рукой. Помахать рукой - это вообще что-то особенное. Показать человеку, что узнал его среди множества фигур других людей и фигур зданий. И улыбаться при этом... Едва дождавшись светофора, побежать навстречу, прилететь в объятия, обменяться веселыми быстрыми фразами. А потом взять за плечи, обнять на прощанье и звонко сказать: "Я спешу ужасно, прости! Обещай, что будешь счастливым!" И побежать дальше, тихонько мурлыкая под нос.
Крыши, город, огромная автострада, электронное табло на важном здании. Доходит час, на термометре - минус тринадцать. Радостно - жить! И вперед.
А бывает, в парке на скамейке сидит знакомая девчушка - чуть помладше Миланки, плачет сидит. "Миланки, у меня змей воздушный... Не запускается!" - "Вот беда! Да разве страшна? Вставай, полетели!" Змея за нитку взять, разбежаться хорошенько - а девчушка рядом бежит, за руку, и уже хохочет. А змей - высоко-высоко, только хвостом приветливо машет. "Ну, держи! И смотри - не грусти, пожалуйста, слышишь! Будь счастливой!" И Миланки отправляется дальше.
Снежные фигуры в сквере - понятные и странные, идеальные и поломанные вчерашней оттепелью. Здорово, здорово любить мир! И улыбка сияет во все лицо, неудержимая, - да и зачем сдерживать? Пусть сияет. А навстречу - парнишка, незнакомый совсем. На мгновение встретился взглядом с Миланки, с её улыбкой, и улыбнулся в ответ. Может, и на сердце чуть потеплело...
Вот так и живем. Так и улыбаемся. А не в улыбках других людей ли счастье?

Темнота

Люди боятся того, что не имеет лица, не правда ли?

Они до отчаяния боятся неизвестности.

Их страшит будущее, оно так расплывчато, туманно и ускользает в свой непронзаемый взглядом туман. Пугает новое. Отторгают перемены.

Они до отчаяния боятся неизвестности.

Люди боятся того, что не имеет лица.

Не имеет лица и темнота; потому те, кому только хватает фантазии, не хотят оставаться с ней наедине. Чего от нее ждать? По сути, страшнее самой безликости те мысли, которые она порождает.

И эти мысли страшнее тем, что не несут никакой конкретики. Общая темнота. Цепляющая. Нет, скорее затягивающая. Притаившаяся в ожидании, сопящая где-то в уголке и наблюдающая, выжидающая чего-то. Секундной твоей слабости, беззащитности.

Потому темнота и одинока. Никто не знает её лица, никто не хочет в него заглянуть. Или потому и не хотим мы смотреть в лицо темноте, потому что и мы - боимся её одиночества?

Потому и появились мои "ночные чудовища", странные, пусть безобидные на вид существа.

Порой в темноте они подкрадываются, подбираются и наваливаются всей своей тяжестью, но они имеют форму, и это главное. Они имеют обличье, и ты знаешь, от кого хранит тебя твой Тамаши. Они имеют цвета и тело, и ты начинаешь чувствовать к ним что-то вроде симпатии, ведь они, хоть и дети темноты, часть твоей фантазии. Часть тебя. И порой ты готов даже согреть их - когда они совсем близко, они и совсем близки. Но можно ли допустить такое - согревать и лелеять темноту в себе?

Мы боимся темноты вокруг, потому что боимся темноты в себе.

Страшно

Мир. Он огромный и безграничный. Неисчерпаемый, невозможный, наполненный красками и голосами звуков. Он прекрасен, если хочешь верить в это.
И я верю. Я люблю и мгновения его покоя, и бесконечный, непрерывный бег в пространстве.  Он прекрасен. Люди прекрасны. Бывает всякое, творят и зло, но придумали и открыли столько светлых чувств, столько великих стремлений. Идеальных нет, но каждый чем-то важен... Да, я люблю людей, и странно - как за то, что они могут быть совершенны, так и за то, что все же они - мы так  от этого совершенства далеки.
Но вместе с этим я боюсь. Мир - этот огромный, безграничный мир, он холоден и страшен настолько же, насколько прекрасен. И я боюсь однажды осознать это до конца. Я боюсь начать бояться мира. Страшное - оно за каждым поворотом. Каждый темный переулок тревожно смотрит на тебя со стороны, напряженный, выжидает. Это страшно - когда идешь в темноте один, горят фонари, и от того вместо одной твоей тени рядом шагает две или три, и страшно. Будто кто-то идет за тобой шаг в шаг, особенно если взглянуть не задумываясь, мельком. Радиацию излучает все - не только рентгены и телефон, но и некоторая еда, и страшно, что когда-нибудь ты перешагнешь заветную черту и.... Каждый шаг - он опасен, если чуть задуматься об этом. Ты можешь подскользнуться, упасть и сломать что-нибудь - но это не все. Один лишний шаг - и ты подскользнешься на автостраду, исчисляя жизнь одним оставшимся мгновеньем. Страшно. Холодный, огромный мир! Слишком маленькая, чтобы предотвратить большие катастрофы!.. Каждый для этого слишком мал. Страшно. Люди друг друга убивают. Как, как так можно, я совсем не могу понять! Каждый человек - огромный мир мыслей и чудес, и как - скажите, как можно заведомо разрушать этот мир? Бац - и ты оборвал, растоптал все - все океаны, мечты, волшебство, жившее в чьих-то мыслях. А кто-то готов сделать это сознательно. Скажите, как?!
Я боюсь допустить это к себе. Не думаю о холодной стороне мира, ставлю барьер. Только одно мгновение может изменить все: стоит только осознать это страшное, как оно будет с тобой повсюду, не отпустит из цепких объятий льда ни на миг. Я знаю: как только я пойму это все, что-то в сердце будто разобьется, и осколок заколдованного зеркала попадет в глаз. И тогда, словно Кай из "Снежной Королевы", я не смогу больше видеть мир прекрасным, светлым и чистым. Любить каждое его мгновение и людей... Но нас хотят заставить это понимать.
Когда голову посещают такие мысли, хочется зарыться куда-нибудь в одеяло, признать, что ты слабый и невелик. Подойти, спрятаться за первого встречного, хоть у кого-то искать защиты. Верить, что кто-то сильнее и может тебя уберечь.
Только нельзя так. Нельзя искать защиты у кого-то, если не научился спасать себя сам. Жить, цепляясь за чью-то спину, так и оставаясь бесполезным и маленьким? Нельзя искать защиты у кого-то, пока не поймешь, что тоже можешь его защитить. Хоть как-нибудь. Хоть его душу - от холода...
Поэтому надо любить, нельзя, нельзя думать о страшном. Спасение от мира - в самом мире. В огромном и безграничном. Неисчерпаемом, невозможном, наполненном красками и голосами звуков. Прекрасном, если только хочешь верить в это.

Суть

На уроке английского нас ругают за то, что мы не смотрим новости. А если я не хочу? Разве я не могу сделать такой выбор? Это своеобразное средство защиты. Я не хочу знать о том, что происходит в мире - в Москве опять терракт, пятеро погибло, а где-то кто-то что-то взрывает, и гибнут миллионы, и нам снова грозит война со всех сторон. Позвольте мне этого не слышать. Я знаю о мире достаточно, чтобы его любить, и не хочу знать столько, чтобы бояться каждого шага в нем. Нет, я не говорю, что намеренно неосторожна...
Люди говорят, что любят старые фотографии, где они вместе с дорогими людьми, и нет дела до их качества и того, кто и как получился. А для меня такое значение имеют рисунки, на которых теплые моменты и важные люди. Такие картинки получаются особенно яркими, в каких бы цветах они ни были. И помнишь и видишь, что каждая линия, каждая черточка сделана с памятью о тех мгновениях и любовью. Это так важно для меня.
Говорят, книги впитывают в себя воспоминания, и открыв её снова, ты ощутишь себя там, где читал её в прошлый раз. Каждый рисунок обладает такими же свойствами, сохраняя ту атмосферу, мое настроение в момент, когда они были нарисованы, даже случайные мысли. Время и место, и то, что происходило вокруг меня - все запечатлено на цветной странице. Я хотела бы так хранить блокнотами всю свою жизнь.
Люди спорят о религиях, а я и сама не могу понять до конца. В голове - теории устройства Вселенной. Пространств множество, и все - совершенны, главное - суметь это увидеть. Важны только души, и у каждой есть существо-Хранитель, вечно-светлое несломимое Я, знающее ответы на все вопросы - нужно только спрашивать. У Вселенной, может, тоже есть такой же.
Если хочешь понимать человека, не слушай то, что он говорит - читай мелочи. Слова могут скрыть что угодно; а в мелочах души, вроде деталей в строках стихов и на рисунках, фраз, оброненных случайно и коротких взглядах скрывается целый мир.
Есть вещи, которые я не хочу принимать. В этом моя слабость? Судите сами, но что-то лучше не подпускать к себе. Я не хочу не верить в чудеса и считать, что мы ничего не можем изменить. Что человечество вконец потеряло путь, и тебя растопчут, если ты пойдешь иначе, наивно и к свету. Нельзя, нельзя давать себя ломать... Но не защита от этого - ограждать стенами сердце.
Я не стараюсь принимать мой "выдуманный мир" как единственно верный и идеальный, как решают делать многие, убегая от реальности.
У каждого человека должно быть что-то светлое, счастливое, к чему и ради чего он может стремиться, и не важно, где он находит этот маяк - в своих мечтах, в книгах, или в знакомых людях. Если это что-то вырывают у вас из рук... Нужно, нужно быть достаточно сильными, чтобы продолжить идти к цели без него. Нельзя, нельзя сдаваться, и ты встретишь свое важное что-то вновь. 

Вальс

Наша жизнь похожа на безумный вальс с удивительными и непредсказуемыми модуляциями из мажора в минор. Едва лишь заслышав первые приглушенные аккорды мелодии, мы начинаем танец - пара робких шагов, - влево-назад-поворот, раз-два-три, раз-два-три... Мы кружимся осторожно, мягко наступая на блестящий паркет, и с каждым движением становимся уверенней, не боясь выполнять грациозные па быстрей и быстрей. Сквозь окна огромного зала мелькают образы, порой повторяясь, но так велик зал, что мы не можем запомнить все картины. Нам навстречу летят разные предметы и, не останавливаясь, мы примеряем их на себя, оставляя полюбившиеся шлейфы и маски... Мы кружимся соло, проносясь мимо разных людей, устремленных, нерешительных, страстно-грациозных и нежных - все захвачены безумным жизненным вальсом. Мы кружимся соло, и кому-то при встрече порой едва успеваем делать приветственные реверансы, а с кем-то задерживаемся чуть дольше. Но пары кругов по лакированному паркету бывает достаточно, чтобы разглядеть в случайном человеке своего партнера - ведь каждому в этом Вальсе кто-то предназначен. Мелодия продолжает вести и звать, остановиться невозможно даже чтобы передохнуть. А каждый круг после той встречи наполнен смыслом поиска друг друга, и пересечения наполнены искрами притяжения. Кружиться вместе - счастье; счастье - двигаться по своей линии танца... Счастье, неукротимое счастье этот прекрасный жизненный вальс!

Стёкла.

Внешность - она как стекло. За стеклом мы видим мир, какой он есть, так? "Но ведь внешность порой бывает обманчива, и мы видим совсем не то, что должны!" - скажете вы. А я скажу, что стекла бывают и цветные, и грязные... Причем "грязным стеклом" не обязательно может быть внешность неопрятного человека - подобно грязному окну, за которым мы не можем разглядеть мир, за грязным стеклом мы порой не можем увидеть души. А цветные - цветные стекла придают оттенок, они показывают нам мир - но искаженно, возможно, красивее, чем он есть. Так, как этот человек хотел бы себя показать... Мы видим розовые деревья и фиолетовые травы сквозь малиновое стекло, и нельзя сказать однозначно, плохо это, или хорошо. А может быть, "стекло" - даже не внешность, а образ человека, его амплуа, а кому-то - даже броня. Чьи-то "окна" начищены до блеска, озаряя и отражая их сердца и души, готовые дать заглянуть в них и что-то понять.... Каждый красит свое стекло сам, в некоторых мы можем увидеть промелькнувшее отражение нас, и о чем-то задуматься...
Не правда ли, люди чем-то похожи на стекла?

Сны.

Что мы привыкли называть снами? Говорят, это зеркало нашей действительности, что отражает и тревоги, и скрытые помыслы. Но ведь это не более, чем просто вымысел красивых образов, исчезающий с рассветом со страниц нашей памяти, верно? Или же несколько иначе? Какое светло-печальное чувство увлекает сердце, когда мы просыпаемся после очередной прекрасной истории. Но видения растворяются безвозвратно, обволакивая туманом, не дающим помнить подробности. Какой грубой и безвкусной после этого кажется порой реальность! Сны тяжело запоминать, ведь краски и образы растворяются быстротечно, а попытки облечь их в слова опускают и обмирщают оставшиеся смыслы... В ночных странствиях мы можем быть рядом с людьми, от которых отделен чертой городов каждый день. А как странно встретить недавно увиденную зарисовку в одной из знакомых песен, о которых тогда еще не знал...

Мне снятся красивые сны. Я часто летаю, как правило, без крыльев, и зависит это только от того, насколько я могу представить себе полет даже в самый сумбурный момент, сконцентрироваться на этом, поверить... И вдруг я уже ловлю на расправленных руках потоки стремительного воздуха. Какое же это счастье... Восторг, упоение, восхитительное замирание сердца и сладкое щемление от вкушения момента... А однажды мне снилось, как выйдя случайно из школы, я встретила на площадке перед ней любимого человека, который, скажем, приехал по обмену - чего только не происходит во снах... И его друзей, об историях с которыми мне не раз доводилось слышать... А потом мы запускали в небо звезды. Или загадывали желание на те, что слетали нам прямо в руки... Я загадывала желание на падающую звезду однажды в жизни, и хорошо запомнила ощущение. Не видишь смысла облекать свою просьбу к небесам в слова, ведь она и так настолько близка, что, кажется, сгустком искр и света летает в воздухе около твоего сердца... А потом я услышала в одной из песен Флер: "...предчувствуя падение еще одной звезды я прикасаюсь к тебе во сне..."
А знаете... Кто сказал, что сны - всего лишь сны? Кто установил, что реальность, а что - вымысел? Почему пространство снов не может оказаться ни больше ни меньше просто иным пространством, происходящее где настолько же серьезно и влияет на мир действительности? Как многое мы можем там понять... И многое совершить, случайно узнав в поступках жизни кадр "несуществующего" странствия... Знаете, мне нравится в это верить. Может, не до конца серьезно, но... Сны слишком прекрасны, чтобы ничего не значить...